«Искусство живописи есть, в сущности,искусство выражать невидимое посредством видимого».
 Эжен Фромантен.

Музеи Бельгии – это гигантские хранилища «образов» великих фламандских и бельгийских художников. Гениальность художника определяется силой и умением удержать эти образы, оставаясь актуальным во времени и ежедневно обогащая зрителей новыми деталями. Человек , приходя в музеи, соединяя в себе творца и зрителя, находится в постоянном поиске своего образа. «То, что ты хочешь, в тебе хочется потому, что ты в нем хочешь вечного возвращения» Ж.Делез. А неиссякаемым источником энергии фламандсих живописцев было и остается НЕБО. « Пространство вступает в союз с пустотой, вода на бескрайней равнине приманивает к себе облака. И постепенно начинаешь видеть – я чуть не сказал «слышать» , как из этого заговора стихий рождается некая горизонтальная мелодия, подобная флейте виртуоза, подобная долгой скрипичной ноте. Это молчаливая линия, которая вычерчивается параллельно другой линии (линии приглашенного зрителя – Г.Д.), это зрелище, которое после задумчивой паузы снова оживает в мечте...» П.Клодель. Начиная с ХV века до сегодняшнего дня фламандский художник занят поисками себя (нас) в пространстве (во вселенной). Мы приглашаем вас в музеи Бельгии ( Брюссель, Брюгге, Антверпен, Левен, Гент), чтобы увидеть живопись Брейгеля, Мемлинга, братьев ван Эйк, Рубенса на их родине, в ландшафте Фландрии, в котором доминирует небо.

С 1842 года находится в Национальной Галлерее г.Лондона. « Чтобы лучше понять ,как искусство и жизнь сочетались с друг другом,входили в друг в друга,нам не хватает ,ни больше ни меньше ,среды,которая окружала искусство.Двор и церковь-это ещё не вся жизнь эпохи. Поэтому особую важность представляют для нас немногочисленные произведения искусства, в которых нашли выражения стороны жизни , выходящие за рамки и того и другого. Одно такое произведение своей ценностью затмевает все остальные: это портрет четы Арнольфини.Здесь искусство 15 в.предстаёт перед нами в своём наиболее чистом виде ; здесь мы вплотную приближаемся к загадочной личности такого мастера , как Ян ван Эйк.На этот раз художнику не нужно было выражать ни сияющее величие божественного, ни угождать спеси знатных господ : это были его друзья ,запечатлённые на полотне по случаю их свадьбы. Был ли это в действительности Жан Арнульфен , как его называли во Фландрии , купец из Лукки ? Это лицо , которое ван Эйк писал дважды , кажется нам наименее итальянским из всех когда – либо виденных . Звонкая тишина этой уединённой | комнаты , внутренняя теплота и тихая умиротворённость , которые впоследствии сумеет передавать только Рембрандт , заключены в этой картине , словно в сердце самого художника . Здесь вдруг предстаёт перед нами тот вечер Средневековья , о котором мы знаем и который всё же так часто напрасно ищем в литературе , истории и вере этого времени : счастливое , ясное и простодушное. Как бы то ни было , изображённый здесь человек был другом ван Эйка. Это подтверждается изящной и остроумной авторской сигнатюрой , помещённой прямо над зеркалом : « Johannes de Eyck fuit hic ; 1434 «Ян ван Эйк был здесь» . Притом только что .... (Йохан Хёйзинга ,, Осень Средневековья,, .Перевод Д. В. Сильверстова )